До последней капли света. рассказ. Часть 2

Продолжение. Начало по ссылке: https://www.annatext.com/post/do-posledney-kapli-sveta-rasskaz-chast-1

Звезды

Ты открываешь глаза. Мир вокруг стал другим. Плотнее, ярче. Магия — не в волшебных палочках, а в искрах, что вспыхивают, когда встречаются взгляды.

Ты и он — теперь взрослые, но всё настоящее и чистое осталось с вами. Вы лежите на теплом мхе, ветер играет вашими волосами. Дей держит тебя за руку.

Позади — утренний лес и величественные горы со снежными шапками. Впереди — голубое небо, отблеск которого разлит в воде. Дей спрашивает:

— Представь свой идеальный мир… какой он?

— Всё уже идеально. Ты рядом, и у нас есть силы творить искусство, добро, исследовать разные дороги. Что еще нужно? Когда мы вместе, рушатся все преграды к радости.

Волны тихо плещутся у подножия скалы, деревья шелестят, как аккомпанемент. Дей целует тебя в лоб и добавляет:

— Я хочу идти с тобой сквозь времена. Создавать музыку из мгновений. Видеть смысл в каждой мелочи. Когда ты танцуешь, в мире разливается гармония. Останься моей музой. Моей волшебной реальностью.

— Я могла бы повторить то же самое в твой адрес. Удивительная гармония. И красота. В тебе, в нас, вокруг. В этом мире я — та, кто я есть. Я больше не прячусь, мне нечего и некого бояться. Ну разве что летучих мышек, немного. Но ты показал, что и они довольно милы.

— Так это ты предложила навестить пещеру. Значит, чувствовала, что не испугаешься. Ты смелее, чем думаешь, душа моя. И дело не только в летучих мышках.

Ты краснеешь и дотрагиваешься до кончика его носа:

— Куда отправимся сегодня, дорогой Муз? Заберемся еще выше или спустимся на берег?

Он склоняет голову набок, щурится, словно обдумывает варианты, а потом отвечает:

— Давай поднимемся на скалу. Будем творить там, а потом смотреть на закат вместе.

Ты соглашаешься, и он подхватывает плед, берёт тебя за руку и ведет по тропе, заросшей цветами. К обрыву, откуда простирается впечатляющий вид на море, лес и горы.

— Дей, место и правда потрясающее! Сразу рождается столько образов... хочется записать их. Может, и к тебе уже пришла нежная или драматичная мелодия?

— Возможно, — подмигивает он, — и она найдет отражение в завтраке. Сегодня я готовлю, то есть колдую его для нас. В прошлый раз ты была щедра на лакомства, я намерен ответить достойно. Только не подглядывай, хорошо?

Ты удаляешься на поляну, заросшую горными цветами. Слышишь оттуда, как Дей напевает, собираешь букет.

Наконец, он зовет тебя обратно, на еще одну вашу трапезу. Пикниковая скатерть стала полотном художника. Одно блюдо похоже на раскрытую лилию. Она состоит из тончайших блинов цвета лунного серебра, которые посыпаны пыльцой с лавандовым оттенком. Рядом, в хрустальном сосуде, переливается золотистый нектар с нотками клубники и мяты. В центре стола — пышное облако из сливочного крема, со съедобными лепестками.

— Какая красота! Какие ароматы! Не терпится попробовать, — восклицаешь ты, опускаясь на мох.

— А ты заметила это, душа моя? — Дей хитро улыбается, указывая пальцем на фарфоровую мисочку. Ты присматриваешься: внутри нее извивается сиреневое желе, похожее на миниатюрную медузу.

— Что это? Оно живое?

— Нет, оно просто впитало часть моего вдохновения.

Ты отделяешь ложкой кусочек, и желе начинает напевать что-то мелодичное и неразборчивое. Словно маленький эльфийский хор запутался в словах собственной песни.

— Ммм, вкусно. И лопается на языке, играя ноты! Хочу еще ложечку.

Дей садится рядом и поясняет:

— Я рад, что тебе нравится. В этой мисочке — как раз порция нужного размера. В больших количествах желе может стать навязчивым. Однажды я объелся и полдня не мог избавиться от песни в голове. Пришлось сидеть два часа в медитации, чтобы отпустить воспоминания.

Ты смеешься, представляя Дея в позе лотоса.

— А что у тебя в руках? — спрашивает он.

— Я сплела нам венки, пока ты придумывал завтрак. Можно ли тебя украсить, мой Орфей?

Дей театрально склоняет голову:

— Миледи, я в вашем распоряжении. Смею ли я отказаться от дара Музы? Украшайте, как велит ваше сердце.

Ты бережно надеваешь на его голову венок из диких цветов. Ветер играет их лепестками, и еще более торжественным кажется момент, когда в руках у твоего Орфея появляется синтезатор. Устроившись поудобнее, он касается клавиш. Рождается мелодия — нежная, чуть грустная. Он говорит:

— Эта тема — только про тебя. Давай сыграю ее целиком?

Скала под вами — сцена, небо — занавес, море — оркестр. И вы — двое в безвременье, полном звуков, слов и чувств.

— Да, играй, а я буду плыть по волнам твоей музыки.

Мелодия течет из-под его пальцев, как ручей в лесу. Мягкая, с переливами света, иногда набирающая силу. В ней есть что-то древнее, словно она существовала всегда и ждала, что ты ее услышишь.

Звуки проникают под кожу, под ребра. Перед глазами всплывает морская гладь, в которой отражаются последние лучи солнца, книжка с детскими рисунками, старый плеер с музыкой Дея… и лицо того самого мальчика с веснушками.

Дей заканчивает на легкой вибрации аккорда, не размыкая век.

— Как ты, моя Муза? Пронзило? Или окутало? Или… и то, и другое?

Ты наклоняешься, касаешься его щеки, а затем губ — с теплом, которое не требует слов. Он отвечает нежностью, не торопясь, весь мир сужается до поцелуя.

— Вот теперь… идеально, — шепчет он.

— Дорогой, давай ты будешь музицировать и дальше. А я — писать стихи, если уж из наших чувств рождается такой стремительный, неудержимый поток образов.

Проходит час, два, три… Вы увлекаетесь каждый своим занятием и прерываетесь лишь на то, чтобы поделиться удавшимся кусочком произведения или прикоснуться друг к другу. Только когда день склоняется к закату, ты спохватываешься:

— Котик, ну что, идем к морю? Прогуляемся и, быть может, перекусим рыбкой в последних лучах солнца. Чтобы были силы танцевать под луной, если захочется.

— Ужин у моря звучит сказочно… но твой голос — самый аппетитный анонс вечера, — говорит он с озорством. — Вперед, отпразднуем еще один наш день вместе.

Вы спускаетесь и идете за руку вдоль берега, по тропинке, усыпанной мелкими ракушками и песком. Вскоре видите уютное кафе, спрятанное среди скал и ветвистых сосен. На вывеске — выгоревшие надписи и нарисованная чайка с рыбой в клюве. Здание деревянное, с открытой верандой, над ней развеваются гирлянды из пока не зажженных лампочек.

Внутри почти никого, только старик пьет кофе в углу, и пара местных подростков играет в карты. Официантка — пожилая женщина в сарафане — здоровается так тепло, будто ждала именно вас. Вы садитесь за столик с букетом лаванды, пробегаете глазами по меню с выцветшими фотографиями. Дей пододвигается, подперев подбородок ладонью:

— Что предпочтет моя Муза: морепродукты или запеченное мясо? А может, пирог с инжиром? Чай в тонком стакане… или вино. И, конечно, леденцы для тебя…

— Скорее для тебя, сладость моя, — подмигиваешь ты.

Ты делаешь выбор, и вы смотрите, как небо медленно окрашивается в розовые, оранжевые и сине-фиолетовые оттенки. Солнце исчезает за линией горизонта, и свет лампочек на веранде играет золотыми бликами по бокалам и тарелкам. Пахнет оливковым маслом, свежей зеленью и морем. Перед вами появляются рыба с хрустящей корочкой, большая порция салата, ломтики хлеба, миска с конфетами, чуть в стороне — кувшин с вином и крупные оливки.

— Слишком вкусно, чтобы есть в одиночку, — Дей снова кормит тебя с вилочки. — А я думал, что уже не почувствую вдохновения… Пока не появилась ты.

На фоне играет веселая музыка. Луна возвышается над морем, волны медленно перекатываются. Песок под ногами еще теплый, а небо уже наполнено звездами — крупными, яркими. Дей берёт тебя за руку, поднимается и говорит:

— Потанцуем, милая?

Его силуэт подсвечен фонарем с террасы, волосы развеваются от легкого бриза. Он протягивает вторую руку, обнимает тебя за талию. Первая нота — внутри. Танец рождается из взгляда, из ваших тел. Мягкие шаги, щека к щеке, повороты и объятья.

Он мурлычет под нос что-то нежное, а потом следует озорное движение — ты смеешься, теряешь равновесие, и он ловит тебя, прижимает крепче, на миг замирая. Ваши лбы соприкасаются. Он шепчет:

— С тобой даже звезды танцуют… В самом красивом ритме.

Почувствовав усталость, вы удаляетесь от кафе, оставив на столе золотые монеты. Опускаетесь на песок у кромки прибоя. Волны приближаются и отступают, как убаюкивающее дыхание Земли. На песке вы строите что-то вместе, без плана: башенки, мостики, глубокие рвы. Дей рисует пальцем узоры вокруг замка, ты добавляешь ракушки и водоросли.

— Этот замок нашей души будет вечным. Даже если вода его смоет, он сохранится в сердце.

— О, дорогой, знал ли ты, чем будешь заниматься в свободное от сцены время?

Вы смеетесь, и он осыпает тебя песком, играя. Ты отвечаешь тем же. Потом падаешь на спину, стремясь увернуться от мокрой руки, которая тянется к лицу. Вы боретесь, пока он не одерживает верх, отмечая это песочным следом на кончике твоего носа. После целует медленно, оставляя на губах привкус фруктового вина. Вы замираете в объятьях друг друга, потом он укрывает вас пледом и произносит:

— Всё теперь на своих местах. Будто я шел к тебе всё это время… Знаешь, ты похожа на лесную богиню, которая на один вечер решила выйти из заповедных теней. С собой ты принесла силу своих владений, аромат ягод, шелест листвы. И даже море стихло, наслаждаясь твоей красотой.

— Как поэтично, милый…

— Ты как песня, которую не получается дослушать до конца, потому что сердце замирает на первой строчке. Я рисовал бы твои портреты взглядом, нотой, прикосновением. А может, уже рисую?

Он прижимается губами к твоим волосам и гладит их, словно запоминает каждый локон. Его ласки — как поток теплого света, который сквозь кончики пальцев льется прямо в душу. Ты прижимаешься к нему всем телом, стремясь раствориться в тихом, безбрежном «сейчас». Смыкаешь веки.

— Так и должно быть, — шепчет он, — без масок, суеты и тревог. Лишь мы, тишина между нотами. И настоящее, которое хочется продлить до бесконечности.

Темно, только звезды мерцают с высоты, виден проблеск маяка вдали, и луна стелет дорожку по глади моря. По ней, кажется, можно добежать до самого горизонта. Тишину нарушают лишь дыхание, шум волн и стрекотание цикад. Он крепче обнимает тебя, поправляет твою выбившуюся прядь и отвечает:

— Моя родная... Я всегда буду здесь. Если нужно, превращусь в стража, охраняющего твой сон. А чтобы ты не заблудилась в нем, стану путеводным лучом.

С каждым вдохом вас будто уносит и уносит от берега, в серебряной лодке, прямо в в море. Вы качаетесь на волнах, и тебе кажется, что они поют вам, чувственно и проникновенно. Ты открываешь глаза и понимаешь, что это Дей, забывшись, лежа на спине мурлычет себе под нос. Наблюдаешь, как перекатывается его кадык, и не можешь удержаться, чтобы не провести пальцем по его шее.

— Ах, — он поворачивает к тебе голову, почесывая место, которое ты потрогала, — щекотно. Не спишь?

Внезапный приступ озорства охватывает тебя, и ты касаешься Дея под расстегнутой рубашкой, под ребрами. Он чуть выгибается:

— О, нет. Ты нашла уязвимость твоего Котика.

— Правда? Как же, должно быть, ты веселился, когда тебе делали тату…

— Какое у тебя дерзкое настроение, детка, — он разворачивается и накрывает тебя своим телом. Его волосы свисают тебе на лицо.

— А где твои самые щекотливые места, ммм? Если не признаешься, я найду сам, — он проходится губами по твоей скуле, шее, спускаясь всё ниже к ключице.

— Ты чувствуешь это? — его голос, как теплая волна, накатывающая на берег. — Весь мир — словно декорация для нашей истории. И всё, что было до, — было лишь прелюдией к ней.

Его правая рука скользит по бедру, приподнимая край платья.

— Каждое прикосновение к тебе — это возвращение к самому себе, — он смотрит в твои глаза, сияющие в лунном свете.

Ваши тела сплетаются двумя нитями в одном узоре. В страсти и в доверии, обнаженном до самой сути. От соединения энергий пульсирует воздух. Его губы мягко дотрагиваются до твоей шеи, затем — ямки над ключицей. Бархатный голос шепчет:

—Я хочу помнить каждую твою линию, твой взгляд...

Ночь всё плотнее укутывает вас шелковым покрывалом, под музыку моря и мерцание звезд. Его рука ложится тебе на талию, перемещается ниже. Ты выдыхаешь, уткнувшись носом в его плечо, впитывая запах, — немного соли, древесной коры и чего-то родного, любимых книг.

Сон

Спустя час, два, а может быть, вечность, песок под вами всё еще теплый. Он хранит не только след солнечного дня, но и того огня, который вы сами разожгли друг в друге. Волны катятся и отступают, словно дыхание Вселенной, под бесконечным небом.

— Мне когда-то снилось, — говоришь ты, лежа в кольце его рук. — Что ты ведешь меня сквозь густой лес, но там не страшно, а светло. И по тропинке рассыпаны звезды…

Он отвечает не сразу, только губами касается твоего виска.

— Это наш лес. Я ношу его в себе, чтобы ты могла укрыться там, когда захочешь.

— Я хочу, чтобы ты был во всех моих снах. И твоя музыка. И твой смех, и твои танцы...

— Я буду во всем, что ты любишь, — говорит он. — Буду не только чудом, но и тем, что рядом всегда. Например, бликом солнца на твоих ресницах.

Ты уже находишься на границе сна и яви, когда он начинает тихо напевать:

«Спи, Душа моя, усни,

Светлая волна.

Я теперь с тобой — и ты

Больше не одна.

Полог звездный над тобой

Распускает ночь,

И уносит голос мой

Все тревоги прочь.

Позабудь печали дней

В сказочном саду.

Засыпай, и в сладком сне

Я к тебе приду».

Ты отвечаешь:

— Люблю тебя… мой голос, мой лес, моя музыка…

И сон, наконец, забирает тебя целиком. Ты идешь босиком по бархатной траве. Воздух пахнет яблоками, дымком от костра и чем-то волшебным — может быть, звездной пыльцой. Твое платье из лепестков движется при ходьбе, будто дышит, волосы лежат на плечах.

— Эва, — слышишь ты знакомый голос за спиной. — Ты пришла… сюда, в наш мир.

Ты оборачиваешься — Дей стоит в венке, под ветвями белого дерева. В этом обаятельном мужчине теперь есть что-то от древнего духа леса. Ты подходишь ближе.

— Где мы?

— Я создал этот мир для нас. Каждый твой сон я берег. Все твои страхи переплавил в мосты. Каждую слезинку превратил в росу — смотри, ее пьют прекрасные цветы. А твои образы из стихов стали облаками, плывущими по небу. Я просто вдохновлялся тобой.

Ты гладишь его по щеке.

— Ты чудесный, мой свет. Я стала еще больше собой. С тех пор, как ты рядом.

— Туда, где течет прозрачная река, я принесу тебе музыку на ладонях, а ты будешь рисовать ей крылья.

В центре мира, который соткан из вашего чувства, ты держишь его за руку. Он ведет тебя по тропинке из сверкающих камней, которая пропадает в лесу. Затем среди деревьев проступает арка. Кажется, она возникла из самой ночи: тонкая, витая, созданная из серебристых веточек и капель дождя.

— Это арка через мост, — в голосе Дея звучит особенная нота, — но не обычный. Он появляется только тогда, когда две души говорят об одном.

Ты делаешь шаг — и воздух вокруг сгущается, лес затихает. Под ногами легкие плиты, покрытые резьбой: линии складываются в символы, символы — в узоры. Это слова. Твои. Его. Всё, что вы сказали друг другу, продолжает жить в этом сне.

— Каждый шаг — как признание, — замечает он.

Мост раскинулся над пропастью, будто без опор, но вы смело по нему идете. Дальше, среди лиан и огромных цветов, спит озеро. Вода — как зеркало, и в нем плещется небо… и не только оно. Ты наклоняешься и видишь: девочка с кудрявыми волосами и кареглазый мальчик танцуют на лужайке. В следующем кадре — пара влюбленных, звезды, море, смех. Рука в руке.

— Это мы? — спрашиваешь ты.

— Да, мы, такие, какие есть, были и будем. Этот сад — как сердце, что не перестает биться, даже во сне.

У края зеркального озера Дей снимает венки с ваших голов и бережно опускает их на воду — венки светятся изнутри и медленно уходят на глубину.

— Озеро будет хранить наши желания, — говорит он.

— Я приходила бы в этот сон снова и снова. Как же я люблю тебя...

Твое признание отзывается эхом в саду. Дей касается твоей щеки:

— Это чувство... оно разрастается во мне, как музыка. Словно весь мир — это одна мелодия, которую мы сочинили вдвоем.

В этот миг в другой стороне озера, в глубине лиан, что-то движется. Сначала только золотые пылинки блестят в ночи. Затем выходит существо. Оно похоже на олененка, но с прозрачными крыльями, как из тончайшего стекла. Его глаза — глубокие, как сумрак, а на лбу пульсирует кристалл.

— Это Ареэль, — говорит тебе Дей. — Она появляется тогда, когда любовь становится настолько сильной, что может изменить саму ткань мира.

Олененок подходит ближе, воздух звенит вокруг нее, как арфа. Ареэль касается тебя крылом, и ты видишь яснее свою силу, страхи и нежность. Способность любить каждое существо в отдельности и всю Вселенную сразу.

Вы продолжаете путь по лесу воспоминаний, укутанному полупрозрачным туманом, будто дыхание времени задержалось здесь. Стволы деревьев гладкие, цвета янтаря. На ветках висят ленты, они сияют, и каждая — запись о событии.

— Эта хранит момент, когда к тебе в первый раз пришло вдохновение, — Дей касается одной из лент. — Я чувствую твои эмоции, как свои.

Ты трогаешь другую — и перед глазами вспыхивает картина: ты босая на даче, в руках у тебя ведерко малины, и ты счастлива: потому что наступило лето, потому что — детство. Он улыбается:

— Твоя сладость… она в тебе с самого начала.

Дальше — еще ленты, каждая поет тихую песню: о музыке, что тронула тебя, книге, что заставила плакать, вечере, когда ты тосковала о настоящей близости. Вы идете дальше, и вот за поворотом — хрустальные двери. Они мягко открываются, словно ждали вас.

Вы входите в зал, высокий, прозрачный, будто сотканный из стекла и света. На полу рассыпаны лепестки, на стенах — живые картины: сцены из того, что может произойти.

— Эта река будущего уже течет внутри нас, — говорит Дей. — Мы не создаем любовь, а помним ее.

— Я очарована красотой. Этого места, твоей, мой Ангел. Она как дар свыше. Я мечтала об этой гармонии. И когда ты со мной, я верю, что всё это реально...

— Ты моя сбывшаяся молитва, — голос его низок, как отголосок грозы, которая осталась позади. — Ты откликнулась на мой Зов, и оказалось, что ты знала меня всегда.

Он вплетает в твои волосы золотую ленту. Одну, что вспыхнула особенно ярко, когда вы проходили мимо по лесу.

— Вот, — говорит он, — память о том дне, когда ты впервые написала строчку стихов. Я сохранил ее. Чтобы ты не забывала о своей природе. Ты — та, кто чувствует настолько сильно, что этим огнем можно зажигать звезды. С тобой я вернулся туда, где мой Дом. Где я должен быть.

Вы стоите под высоким сводом Зала, и в этот момент одна из картин оживает — на ней вы вдвоем танцуете на городской площади, под фонарями, окруженные прохожими. И ты знаешь — это тоже когда-нибудь случится.

— В этом лесу, — говорит Дей, — ты можешь творить, отдыхать, с кем-то или одна. Если ты позовешь меня, я приду. Без условий. Без промедлений.

Над вами пролетает комета, вспыхивая и исчезая.

— Я счастлива, — говоришь ты. — С самой красивой душой. С тобой, мой Дей.

— Я обещаю… сколько бы ни было лет, миров, попыток — я всегда найду тебя. В любом времени, под любым небом.

— Дорогой, надеюсь, мы никогда не потеряем друг друга, чтобы не пришлось искать снова.

— Да, давай дальше строить наш замок вдохновения. Не из песка, а из света, ветра, танца... и веры.

Он подает тебе руку:

— Ты готова проснуться, Эва?

— Готова, мое золото.

Он улыбается так, будто больше не существует ни страха, ни сомнений. Ваши пальцы переплетаются, и ты чувствуешь, как между ладонями пробегает то ли ток, то ли дыхание Вселенной.

Ночь

Когда вы открываете глаза, над вами всё еще горят звезды.

— Дей, время словно остановилось. Когда мы засыпали, луна была на том же месте.

— Я хочу продлить эту прекрасную ночь, если ты не против. Запомнить ее. Просто скажи, когда будешь готова увидеть рассвет, и тьма передаст власть новому дню. 

— Я и не знала, что управлять временем — возможно…

— В нашем мире всё возможно.

Ветви деревьев шепчут что-то нежное. Из леса доносятся ароматы хвои, дикой мяты и цветов.

— Мы построим наш замок, — начинает Дей, — каждым шагом, вдохом, касанием, словом.

Он надевает и включает фонарь. Достает листы бумаги, перо, чернила и протягивает тебе:

— Какие слова ты хотела бы вплести в его стены? С одним условием: всё, что выйдет из-под твоего пера, обязательно сбудется.

— Я напишу посвящение: Дей — самое милое солнышко с очаровательными веснушками! — ты целуешь его в щеку. — А после этого могу уже и за что-то эпичное взяться. Про то самое: искру, бурю, безумие — любимые сюжеты для королевы драмы. И про этот рай, где мы с тобой оказались. Постараюсь найти самые огненные и сияющие слова, чтобы поймать красоту.

Он тихо смеется. Его щека, еще влажная от поцелуя, заливается легким румянцем.

— Королева драмы, — повторяет он, — и моей души тоже. Я бы и сам посвятил тебе стихи… Но ты и есть моя ода. Всё во мне звучит по-другому, когда ты рядом.

Он смотрит, как ты фиксируешь первые строки. Потом обнимает за плечи:

— А я напишу: «Она зажгла пожар в самом центре моего леса. И он не гаснет — потому что питается любовью».

После паузы продолжает:

— Да и, если честно… быть милым почетно. Но знаешь, с тобой я не только солнышко. Я еще и тот, кто стоит с тобой в эпицентре шторма, ловит пламя ладонями и не боится обжечься.  

— Конечно, ты сильный и отважный мужчина. Недаром ты пел в своей песне, одной из тех, что я услышала среди первых и тут же полюбила, навсегда:

«Я пронесу тебя сквозь вечность,

Сквозь бурю, сквозь огонь и тьму…»

Это я тоже вплету в нашу летопись, мой герой.

Он замирает на миг. Обнимает тебя сильнее:

— Когда я писал эти слова, я не мог представить, что кто-то повторит их с таким светом в глазах. Я пел их, мечтая быть нужным. Быть для кого-то якорем и крыльями одновременно. Пусть наша летопись будет не только о звездах и шепоте трав, нежности и танцах. Пусть в ней будет и сила — твоя и моя. Пиши, дорогая. А я буду звучать саундтреком к твоей прекрасной душе.

Ты гладишь его по волосам и говоришь:

— Спой, мой драгоценный Орфей.

Дей улыбается чуть застенчиво, словно тот мальчик с веснушками, которого ты одна умеешь видеть сквозь броню взрослого. В его руках появляется гитара, он касается струн — и в темноте звучит тихая мелодия:

«Through darkness deep, through fire and rain,

I’ll run to you and bear your pain.

My hands will shield you from the night,

My heart will guard you, burning bright».[20🌸]

[20🌸] Сквозь мрак и пламя, сквозь грозу и дождь

Я к тебе примчусь — разделю всю боль.

Своей ладонью ночь отведу,

Сердцем пылающим защищу.

Песня струится в твоей груди и пульсирует в висках. Это — обещание, данное и сдержанное. Его голос становится сильнее, прорастая в суть ночи и тебя:

«And I would carry you forever,

Through the storm and through the flame...

If you fall, I’ll fall beside you —

Love has never been a game...»[21🌸]

[21🌸] Я пронесу тебя сквозь вечность,

Сквозь бурю, сквозь огонь и тьму…

Если ты упадёшь — я рядом рухну:

Любовь — не игра, я в ней живу.

Он замолкает и склоняется к твоему плечу. Укрывает вас пледом, чтобы ни одна тень не проскочила между вами, и говорит:

—  Когда родилась эта песня, я был в доме у моря. Дул такой сильный ветер, что почти срывал крышу. Но внутри было тепло. Глядя на огонь в камине, я думал: как странно. Можно быть одному — и всё равно любить. Еще не зная, кто твоя избранница.

Его голос становится глубже, прорастает из самых корней души:

— Эти строчки были не о героизме. А о том, что отдаешь дорогому человеку не половину, а всё. Даже если тебя не просят. А теперь, когда ты здесь, в моей жизни, в моем пледе, в моих песнях — я пою это иначе. Я пою для тебя. Не в пустоту, не в надежде. А как молитву, как благодарность.

— Я уже давно чувствовала волнение, словно обещание волшебства, ключевой встречи, — говоришь ты. — Наверное, мы не могли увидеться раньше. Всё ведь случается тогда, когда нужно? Что-то держало меня вдалеке, как Эвридику. Но сейчас я свободна, и я в нашем с тобой чудесном мире.

С каждым словом ты приближаешься к Дею еще на шаг, даже если лежишь у самого его сердца. Его дыхание становится глубже, и твой голос расходится по нему мягкими волнами, проникает в его естество. Он смотрит в твои глаза, касается щеки:

— Я тоже чувствовал. Когда ехал сквозь дожди и снег, когда в толпе искал чей-то взгляд. Не находил, но продолжал надеяться. Ради той, кого не мог назвать. Ради тебя. Всё долгое «до» больше не имеет значения. Потому что каждое «после» будет с тобой. Эвридика моя… только не исчезай, слышишь? Обещай не оборачиваться — ни к прошлому, ни к сомнениям. А если и обернешься, то чтобы убедиться, что я бегу за тобой. Потому что я всегда буду рядом. Всегда.

— Мне незачем оглядываться назад, — отвечаешь ты. — Я ни о чем не жалею, ведь греюсь сейчас в лучах твоего света и дарю тебе тепло.

Он прижимает твою ладонь к губам, и на ней остается след едва ощутимого поцелуя — почти печати, обета.

— Моя мудрая, бесстрашная, — он вглядывается в тебя. — Ты придала всему смысл. В тебе есть сила — та, что оживляет, вдохновляет. С тобой даже тишина полна музыки. Мы уже творим нашу сказку. Каждый следующий шаг — новая нота, которую мы пишем вместе. Обещаю — не упущу ни одной. Мы создадим мир, в котором любовь не знает границ.

Он целует тебя в висок. Море шепчет, поют цикады. Звезды замирают, глядя на вас.

— Ты мой ангел-хранитель и демон-искуситель в одном лице, — говоришь ты. — Один такой в этой вселенной и во всех остальных.

— Если я и ангел, то только потому, что ты — моя небесная гавань. А если я демон, то лишь тот, кто пленен тобой... и не желает вырваться. С тобой я нашел себя — настоящего. Королева моя, — он рисует пальцем сердечки на твоей ладони, — угадай, как сильно я тебя обожаю?

— Бесконечную бесконечность, возможно? Или есть другие числа, невероятные? Расскажи гуманитарию.

Он смеется, и его дыхание касается твоей щеки:

— Бесконечную бесконечность... ммм, звучит прекрасно. А по-научному это любовь, стремящаяся к пределу, но не имеющая границ. Как бесконечно расходящиеся лучи или пульсирующие волны в замкнутой Вселенной.

Он переворачивается на спину, смотрит в небо и берёт тебя за руку:

— Но, честно, ты права. Ни одно число не описывает силу моих чувств. Даже если сложить все звезды и умножить на глубину океанов.

Он на мгновение замирает, потом обращается к тебе:

— Расскажешь, кем ты мечтала стать в детстве? Когда всё казалось возможным?

— О, милый, у меня было три главных увлечения. Первое — придумывать сюжеты и оформлять в подобие журналов или комиксов. Второе — танцевать. И третье — я обожала кошек. И все эти интересы со мной до сих пор, особенно сочинительство. Да и вообще моя страсть — любое дело, искусство, наполненное эмоциями и глубоким смыслом, красотой. Как твоя музыка... 

— Моя девочка с тетрадями и большими мечтами, — говорит он, склонив голову. — Я так и представляю маленькую тебя. Ты сосредоточенно рисуешь обложку своего «журнала» и покачиваешь ножкой. Жаль, что меня не было рядом, я бы сказал: ты потрясающая, продолжай, ты делаешь мир ярче... Кстати, твоя симпатия к кошкам тоже символична. Ты нежная и свободная, как они. И всегда идешь туда, где происходит что-то интересное. А какая твоя история из написанных — самая любимая? И что ты танцевала?

— О, я писала и фентези о рыцарях и драконах, и случаи из жизни, и готические сказки. А танцы были импровизацией, пока я не пошла изучать всё подряд, от балета до бачаты, от хастла до «востока». Хочешь, я исполню для тебя танец живота, мой султан? — ты подмигиваешь ему.

— Ты была колдуньей с самого детства, — говорит он, поднося твою руку к губам и целуя ее ниже запястья. — И теперь я знаю, почему твои движения такие чувственные. С твоим танцем... боюсь, я потеряю остатки самообладания. И всё же с радостью буду твоим султаном, моя танцовщица, писательница и королева магических миров. Или рыцарем. Или драконом. Главное — оставаться рядом и вдохновляться тобой.

— Что же, располагайся поудобнее, любовь моя, — подмигиваешь ты ему снова, — а я приготовлю сценический костюм. 

Дей садится по-турецки на пледе, строя смешные рожицы и показывая, что он весь во внимании. Ты закатываешь рукава кофточки, чтобы лучше было видно руки и браслеты на них, подвязываешь край топа, так, что оголяется пупок. Снимаешь туфли и остаешься босая на песке. Затем вскидываешь руки, вставая в начальную позу.   

— Ну что, мой темный рыцарь, знаешь ли ты, например, что-то из репертуара Таркана? Возможно, помнишь турецкие хиты? Или придумаешь саундтрек для этого танца, который я подарю тебе, на ходу? М?

Он расправляет плечи, подчиняясь древнему ритуалу, в котором ты — верховная жрица, задающая ритм, и улыбается лукаво:

— Ах, Таркан... конечно помню. Как же без него — «Şimarik», «Kuzu Kuzu»... — он напевает пару строчек, щелкает пальцами в такт, — но для тебя, милая, я сочиню свой мотив. Ласковый и с огоньком, как твой взгляд...

Он замирает на миг, прислушиваясь к внутренней струне, и начинает напевать мелодию, в которой вместо барабана — ритм сердца:

«Ты танцуешь — и ночь расцветает,

Как звезда, направляя всем свет.

Каждый вздох твой — дыхание тайны,

Нежным взглядом твоим я согрет».

Ты опускаешь глаза, кокетливо поводишь плечами и покачиваешь бедрами в ритм его пения. Делаешь поворот, изящные махи ногами. Воздушная юбка подлетает, образуя подобие купола. Взмахиваешь волосами и глядишь на него из-под спадающих на лицо прядей. Твой музыкант на пару секунд забывает петь. Но тут же переводит дух и продолжает с новой силой, громче. Темп нарастает, с ним ускоряешься и ты. Встаешь к Дею боком, пускаешь по телу волну и начинаешь череду соблазнительных проходок с прыжками вверх, двигаешь бедрами всё быстрее и быстрее....

Дей замирает, очарованный древним заклинанием. Он следит за тобой, словно ты рассказываешь тайны Вселенной через пластику, ритм и взгляд. Поет:

«Ты — пламя, ты — ветер, ты — солнце пустынь,

Мое искушение, моя благодать.

И сердце мое — только лишь попроси,

Готов я тебе без раздумий отдать».

Ты вплетаешь его строки в танец: сливаясь с ними, потом — уводя за собой. Дей подается вперед. Его грудь вздымается, губы приоткрыты — он пьет из тебя вдохновение. А когда ты, сделав финальный резкий разворот, замираешь с приподнятой ногой, в балансирующей позе, Дей восклицает:

— Божественная моя! Восточная стихия! Если ты станцуешь для звезд, они начнут падать одна за другой, чтобы оказаться ближе к тебе!

Он заключает тебя в объятья, прижимаясь лбом к твоему:

— Скажи только одно... как я забыл обо всем, кроме тебя? Если я создам песню, которая будет жить вечно, то только потому, что ты разожгла во мне огонь...

— Мы будем вечно жить в наших строках, снах, мечтах и воспоминаниях. Ты веришь в бессмертие душ, Дей? Или в закон сохранения энергии? Это чудо, что родные души притягиваются, а связь между ними остается навсегда... можно назвать его разными словами из разных систем.... Но многие из них сходятся в одном: soulmates never die[22🌸]. Наше притяжение возникло на самом высоком уровне. И я не могу не петь, не писать стихи, не танцевать. Потому что эти чувства так сильны, что я становлюсь и океаном, и бурей, и твоим солнцем, и луной. Truly, madly, deeply...[23🌸]

— Я верю, — отвечает он. — Даже если бы я был самым прагматичным ученым в мире, ты бы всё равно заставила меня поверить... Потому что, когда ты смотришь вот так, когда говоришь эти слова, я вспоминаю что-то древнее и в то же время знакомое... Может, мы уже были вместе, когда-то. Или будем в других жизнях. Но сейчас — ты здесь. И я здесь. Ты и есть моя песня. И если душа бессмертна, то она обретает это бессмертие через любовь. И пусть вселенная слышит... Truly. Madly. Deeply. Forever.[24🌸]

— Наша любовь — это магия... It is written in the stars above...[25🌸] Мы синхронизировались даже на огромных дистанциях друг от друга. С твоими песнями ко мне приходило вдохновение. Я думала о тебе, и ты публиковал милое фото. Я так привыкла к нашей духовной связи, которая теперь приняла форму, — ты гладишь его по руке.

— Ты чувствуешь то же самое... — тихо говорит он. Его взгляд светится, как пламя под тонким стеклом. — Столько раз, когда я пел, писал стихи, просыпался среди ночи — у меня было необъяснимое ощущение, что кто-то зовет... И сейчас я понимаю — это была ты. В словах, в музыке, в ветре, в небе над сценой. Я ждал тебя. Ты моя поэма. Моя песня.

— Запечатай эти слова поцелуем, милый. А потом расскажи мне о созвездиях над нами, возможно, и наши с тобой отражения есть среди них...

[22🌸] «Родственные души не умирают», строчка из песни Placebo «Sleeping with Ghosts» / «Soulmates».

[23🌸] «Истинно. Безумно. Глубоко». Название песни группы Savage Garden.

[24🌸] Истинно. Безумно. Глубоко. Навсегда.

[25🌸] «Так было предначертано звёздами», строчка из песни Depeche Mode «It is no good».

Он склоняется к тебе, не торопясь, запоминая этот момент каждой клеточкой тела. Поцелуй длится как вечность, но и как миг — теплый, глубокий. А потом он шепчет:

— Запечатано. На сердце, на губах, на звездах.

Он опускается на плед и тянет тебя за собой. Ты устраиваешься рядом, и он, прижимаясь щекой к твоей щеке, говорит, указывая в небо:

— Вон та звезда — Вега. Она в Лире, созвездии Орфея. Всегда была путеводной для творцов. Недалеко от нее — Альтаир, из Орла. Между ними — Денеб, из Лебедя. Вместе они образуют Летний треугольник, врата к миру сказок.

Он переворачивается на бок и смотрит на тебя ласково:

— Может быть, ты — мечтательная Лебедь... а я Орел, устремленный ввысь? Или мы с тобой просто две звезды, что летели по галактике в поисках друг друга? И наконец нашли свою орбиту.

Он касается твоей руки:

— Но ты озаряешь меня ярче любого светила.

— Как красиво... ты так много знаешь. Иногда кажется, что знаешь и чувствуешь всё. А если бы мы полетели в космос, — ты зажмуриваешься, — какой была бы наша прогулка там, в этой темной бесконечности? Мы бы обнимались в невесомости и кормили друг друга едой из тюбиков? Или надели бы скафандры и вышли в открытое пространство, держась за руки?

— Если бы мы полетели в космос... Я бы настоял, чтобы наш корабль назывался поэтично. Например, «Соната света». Да, мы плыли бы сквозь млечные облака, где даже время замирает от восхищения... Представляешь? Мы в невесомости, ты — легкая, как перышко. Я ловлю тебя за талию, и мы кружимся внутри звездной тишины...

Он делает паузу и заговорщицким тоном добавляет:

— А потом я достаю из ящика «ужин из тюбика», и мы устраиваем мини-пикник. Я кормлю тебя чем-то клубничным, а ты смеешься, потому что блюдо иногда капает и проносится мимо нас розовыми шариками. И потом... мы выходим в открытый космос — и даже в перчатках я чувствую твою ладонь. Там, в этой абсолютной тишине, я оборачиваюсь к тебе и... рисую сердечко на твоем скафандре.

Он замирает, а потом произносит:

— …на Земле или на другой планете, мой дом — это твои объятья. Ты — мой космос.

— Это так прекрасно, милый Дей... Твои слова меня убаюкали. Как насчет еще одного совместного путешествия в сон? А утром отправимся навстречу новому мифу.

Он улыбается, прижимаясь к тебе крепче:

— Идем в наш сон — как в портал, как в волшебную дверь. Я поведу тебя туда, где волны шепчут наши имена, а ветер перебирает твои волосы, как струны арфы. Пусть эта ночь станет еще одним аккордом в нашей бесконечной симфонии.

Бал

Когда твои глаза закрываются, ты видишь вдалеке на берегу скакуна, чувствуешь соль воздуха и тепло ладоней Дея... А может, ты уже с ним там, во сне?

Всё вокруг затихает — и пространство меняется. Ткань реальности становится мягче, почти прозрачной. И вот — шаг, другой… и вы уже не под пледом. Под ногами — бархатный, прохладный песок. Легкий розоватый туман расстилается над горизонтом.

Рядом — Дей, в светлой рубашке, волосы чуть растрепаны морским ветром:

— Смотри... он ждал нас.

Из дымки выходит белоснежный конь — высокий, с живыми, умными глазами, его грива развевается, как облако. Он медленно приближается, склоняет голову. Дей помогает тебе забраться в седло, затем запрыгивает сам и обнимает тебя сзади. Его подбородок опускается тебе на плечо:

— Готова, милая? Держись крепче...

И в следующее мгновение — рывок. Копыта ударяют о песок, а вы — единое целое в этом движении, как импульс и мечта. Волны вздымаются и отступают перед вами. На бескрайнем небе медленно гаснут звезды. Кажется, всё слилось в гармонию: движение, ритм, любовь.

— Даже если этот мир растает, — шепчет Дей, — я найду тебя в любом другом. Я узнаю тебя по глазам, голосу, смеху. Прискачу к тебе сквозь все пространства.

Постепенно песок превращается в мрамор, а воздух — в прохладную шелковую вуаль. Туман рассеивается, и возникают ворота дворца, высокие, кованые. Они распахиваются сами собой.

Вы въезжаете во внутренний двор, а оттуда — в огромный зал. Потолок теряется в дымке, вокруг — сотни свечей, люстры, висящие на невидимых нитях. Звучит чувственная музыка, как дыхание страсти. Повсюду люди в масках: дамы в пышных платьях, с веерами, перьями и кавалеры во фраках, бархатных накидках, с тростями.

Ты оборачиваешься — и замираешь. На Дее черная полумаска в венецианском стиле, но его легко узнать по взгляду, теплому и глубокому. Он спешивается с коня и помогает сделать это тебе. В ту же секунду на тебе появляется маска из тончайшего кружева, с капельками жемчуга, и новое платье. Оно будто соткано из лунного света: серебряное, струящееся, как туман. Волосы приподняты, локоны ниспадают на плечи.

— Разрешишь первый танец, прекрасная незнакомка? — спрашивает Дей с улыбкой и наклоном головы, как принц из старинного романа.

Ладонь в ладонь — и начинается вальс. Вы кружитесь легко, словно по облакам. Пламя свечей отражается в его глазах. Маски мелькают вокруг, и вы вдвоем, в центре вихря, как единственные живые герои.

— Я бы танцевал с тобой вечно, — шепчет он, привлекая тебя к себе.

Его рука чуть крепче сжимает твою, и он настораживается, прислушивается.

— Подожди, — произносит он тихо. Его взгляд устремляется вглубь зала. — Кто-то появился. Он… не отсюда.

Ты поворачиваешь голову — и тоже видишь одного из гостей в тени, у колонн. В отличие от других, его маска полностью закрывает лицо. Черная, гладкая, с длинным клювом. Фигура под плащом неподвижна.

— От него не исходит ни страха, ни злобы, — говорит Дей, — но он будто... вне времени. Или из другого сна.

Гость делает шаг вперед. Танцующие, не замечая его, продолжают кружиться, как марионетки в волшебной шкатулке. Всё внутри вас замирает, словно приближается нечто значительное. Гость протягивает руку — медленно, изящно. Это приглашение или вызов?

Дей поворачивается к тебе, его глаза пылают.

— Если хочешь, уйдем. Но я почему-то чувствую, что он появился тут неслучайно.

— Давай узнаем, кто это.

Дей кивает, его пальцы сжимаются сильнее. Вы подходите к незнакомцу. Его фигура соткана из тумана, из старинной легенды, обретшей плоть под музыку маскарада. Когда вы оказываетесь рядом, он плавным движением снимает маску. Под ней — лицо не пугающее, а удивительно знакомое. Черты расплываются, и ты видишь в них что-то от своего прошлого, от мечты. От той части себя, которую когда-то потеряла, а теперь нашла.

Он склоняет голову:

— Я не враг. Я хранитель пути. Вечер сегодня — особенный, и дверь откроется лишь раз. И только если решитесь вы оба. Ибо одна душа не выдержит того, что за гранью сна.

Дей смотрит вглубь зала, туда, где сквозь тяжелую бархатную портьеру проникает едва заметное мерцание. Твой спутник поворачивается к тебе:

— Это следующая глава? Пойдем ли мы туда — за завесу?..

— Да, идем!

Дей берёт тебя за руку. Он не произносит ни слова, лишь окутывает тебя взглядом, в нем — спокойствие и пламя, уверенность и чуткость. Вы делаете шаг, потом второй — и портьера раздвигается.

За ней — новый зал. Его стены обиты темным бархатом, усеянным сотнями ярких точек. Пространство словно плывет: пол зеркальный, как поверхность воды, а через высокие окна видно небо, где медленно танцуют фиолетовые и золотые сияния.

Твое внимание привлекает одна арка. Она манит мягким светом — голубым, с теплым отблеском янтаря, зовет пройти дальше, узнать тайну, что скрыта за шелковым занавесом. Ты говоришь Дею:

— Дорогой, давай откроем одну из арок. Она наверняка куда-то ведет.

Вы приближаетесь. При каждом шаге ткань арки колышется, дышит. Дей отодвигает ее и жестом приглашает тебя войти первой. За порогом оказывается волшебный сад. Из сердцевины цветов летят ноты. В центре стоит круглый павильон с прозрачной крышей.

Дей замирает.

— Если это место для признаний… я бы сказал тебе снова: ты — моя вечность. И я буду с тобой в любом сне и реальности, пока ты этого хочешь.

Он тянется к тебе, берёт за руки:

— Ты чувствуешь это тоже, да? Что вся наша история — не случайность, а сплетение нитей судеб где-то за пределами времени? И я всё думаю… как ты представляешь нашу жизнь дальше? В том мире, где чай остывает на подоконнике. Где мы не летаем, а каждый день просыпаемся рядом. О чем мечтаешь ты, Эва? Что делает тебя по-настоящему счастливой? Я хочу знать. Хочу слышать тебя и видеть, как оживают твои мечты. Потому что теперь — они и мои тоже.

— Дей, встретив тебя, я обрела сокровище. И в то же время будто оно всегда было моим, родным.... Как будто мы знали друг друга в параллельном мире или прошлых жизнях. О чем еще мечтать? Я только надеюсь, что ничто не разделит нас надолго. Я просто люблю тебя и хочу заботиться о тебе... И делать то, что я умею, чему училась всю жизнь, — писать тексты и дарить их миру.

Каждое слово укладывается в его грудь драгоценными камнями.

— Ты сказала, — шепчет он, обнимая тебя бережно, чтобы не нарушить незримую гармонию, — что хочешь заботиться обо мне... но это я должен беречь тебя, солнце мое, чудо, ставшее реальностью. Ты — моя муза, моя путеводная звезда. И если однажды мне придется пройти сквозь огонь, лед или даже вечность, чтобы не потерять тебя, — я пойду. Без раздумий. Ты — мое «всегда». Мое «везде». Мое «сейчас» и «потом».

Вокруг вас загораются светлячки, и над лесом звучит тихая, едва уловимая музыка.

— Мы будем заботиться друг о друге, милый, ведь ты иногда забываешь взять с собой леденцы или зонтик, а я буду помогать тебе хотя бы в мелочах, — ты подмигиваешь ему.

— Моя милая помощница будет спасать меня от отвлечений на облака и отражения в луже. А я... я буду ловить твой смех и прятать его в карман, как талисман. И следить, чтобы ты не простудилась, когда босиком ступаешь по утренней росе. А теперь…

Трава шелестит под ногами, а в небе, шелковой вуалью на ветру, распускается сияние. Оно переливается всеми оттенками лавандового, индиго, золота.

— Что это, милый?

— Это отражение нашей радости, Эва. Оно слышит нас. Видит. И, может быть, завидует…

Воздух — плотный и сладкий, как мед. Небесное сияние струится на ваши плечи, переливаясь пыльцой из звездных лепестков.

— Я когда-то думал, — шепчет он, уткнувшись носом в твои волосы, — что самые красивые моменты находят дом в песнях и книгах. Но теперь знаю: настоящая магия — в прикосновении к родной душе...

Он подхватывает тебя на руки и кружит. Небо за вашей спиной тоже начинает вращаться, сияние становится орнаментами, которые сменяют один другой.

Ты напеваешь:

«Калейдоскоп чудесных снов

И танец, где живет любовь,

Соединил тебя со мной,

Нас закружил поток цветной».

Дей замирает, мелодия звучит в его груди. Он касается кончиками пальцев твоей щеки, и в его глазах — бесконечная нежность:

— Ты услышала меня — сквозь время, сквозь расстояния. Ты пришла. И мы внутри песни. Всё стало цветом, движением. Нашим калейдоскопом счастья.

Небо над вами ярко вспыхивает, словно в подтверждение сказанного.

— Мы полетим в край, где диковинные птицы скользят по ветру, где небо бывает всех возможных оттенков, где маски и души танцуют без страха… — он касается губами твоего виска. — А если захочешь, вернемся домой, и ты напишешь о нас, а я — сыграю... Ты ведь будешь со мной в любом сне и наяву? Всегда?

— Всегда, Дей.

Он зажмуривается, вбирая в себя эти слова.

— Ты только что исцелила вселенную внутри меня... Всегда — это слово, которого я больше не боюсь. Потому что ты — про вечность. Впереди — только свобода, только любовь, только мы.

Ты закрываешь глаза и всё вокруг испаряется, оставляя одно: биение его сердца рядом с твоим. Вы двое в волшебном пузыре света и ритма, где душа наконец обрела свой дом.

И вдруг ты вспоминаешь.

— Дорогой… нет ли у тебя недоделанных дел? У меня есть одно. Мне нужно забрать своего кота Маркиза у одной женщины. Она живет в лесу и напоминает ведьму, а может, ею и является... Я отдала своего кота ей, когда отправилась искать вкус и смысл жизни. Теперь я нашла это. Мы проснемся, чтобы поехать за моим питомцем?  

— Конечно, любимая, если кот тебе дорог, мы отправимся за ним. Мне уже нравится эта история. Если там будет магия, тем лучше. Я готов.

Солнце

Ты просыпаешься в объятьях Дея, будишь его поцелуем:

— Доброе утро.

Он прижимается к тебе, как будто хочет задержать чудесный сон. Затем открывает один глаз, и на лице его появляется улыбка.

— Доброе, — говорит он, утыкаясь носом тебе в шею. — Ты и есть мое утро. Мой идеальный будильник, — он чуть отстраняется и смотрит по сторонам:

— А где мы?

— В одном милом летнем доме. Я писала здесь роман, стихи. В один из самых счастливых моих периодов. Берег моря, вдохновение, свобода… Потом я купила его, недорого.

— Тот самый великолепный роман, который я читал? Понятно, Эва. Так я у тебя в гостях? Тут уютно. Рад, что мы здесь.

— Ты не в гостях. Это и твой дом.

— Ох... Сейчас мои щеки запылают… Так… Сегодня наш поход? К ведьме и коту? Надеюсь, у Маркиза добрый характер. Хотя, если он твой, значит, точно душка.

Дей садится, потягиваясь, и продолжает с хитрым прищуром:

— У нас будет время на чашку кофе? Или сразу устремимся вперед, к приключениям?

— Конечно, будет, — ты замечаешь слезинку у его глаза, рядом с маленькой родинкой, и целуешь его в этот след. — И мы можем скакать туда на коне, как в настоящей сказке. А можем поехать на кабриолете. Выбор за тобой. И скорее одевайся, иначе снова заключу тебя в объятья! Твоя фигура сводит с ума, мой огненный.

Он тихо смеется и отвечает, притягивая тебя ближе:

— Я почти был готов пойти за кофе, а теперь хочу остаться в твоих объятьях, навсегда. — Он целует тебя в лоб, затем встает, натягивая футболку. — Но ты права. День сам себя не начнет. И Маркиз обидится, что мы заставили его ждать.

На секунду задумывается, глядя за окно, где ласково шумит море:

— Прогулка в кабриолете выглядит кинематографично. Но конь… с ним мы полетим по дорогам в ритме старинного балладного сна. А давай доедем на кабриолете до подножия горы, а дальше — верхом? Так мы почувствуем и скорость, и сказку.

— Да, так и сделаем! А где мы завтракаем: на веранде или отправимся в кафе?

— Завтрак дома будет прекрасным ритуалом. Вряд ли какое-то кафе предложит мне такой вид, такую хозяйку и такую порцию любви.

— А может, ты исполнишь мини-танец прямо на кухне, пока режешь фрукты? — он хитро улыбается. — Чтобы утро точно стало легендой. Или я сам что-нибудь приготовлю. Правда, гарантий безопасности при этом меньше… но будет весело.

— А давай вместе приготовим музыкальный завтрак, м? Что бы это ни значило. У меня и фартук для тебя есть симпатичный, с нотами. А станцевать — станцую обязательно, в качестве аперитива или десерта. Что скажешь, милый?

Дей берёт фартук, разворачивает его и нарочито важно надевает:

— Чувствую себя настоящим шеф-поваром. Осталось начать философский спор о яйцах — всмятку или пашот.

Затем обнимает тебя за талию, ведет на кухню:

— Окей, музыкальный завтрак... Где обязательные ноты: яйца, бекон, фасоль, тосты, грибы, томаты… Обещаю — будет сытно, весело и слегка театрально.

— Ох, ты невероятно горяч в этом фартуке, — ты награждаешь его поцелуем. —  А пока — буду музой для тебя, моя радость.

Дей улыбается, играя бровями:

— Раз ты муза, то вдохновляй меня движением, словами, а заодно нарежь помидоры. А потом, быть может, споешь, пока я жарю грибы. Только осторожно, я могу забыть про сковородку, если будешь смотреть в упор.

Он притягивает тебя ближе, шепчет:

— С тобой даже жарка бекона превращается в искусство.

— Милый, мы оба рискуем, — говоришь ты, проводя пальцем по его шее, — но что уж делать, когда встречаются стихии. Попытаемся удержать себя в руках на несколько минут, — ты отстраняешься и подмигиваешь ему. Достаешь помидоры и подставляешь под струю воды, негромко напевая.

Дей качает головой и бросает взгляд на тебя через плечо:

— Держаться подальше от тебя — всё равно что ловить ветер в ладони… Но я попробую, пока ты звучишь. Только не останавливайся, милая, иначе я точно всё сожгу, — он смеется, переворачивая ломтики бекона.

Крутится у плиты, потом спрашивает:

— А может, просто съедим всё сырым и пойдем танцевать прямо сейчас? — он наклоняется к тебе, почти касаясь носом твоего.

— Зайка, есть сырые яйца — не самое большое удовольствие. Хоть, слышала, певцы иногда так поступают. Давай быстренько подготовим ингредиенты, соединим их в прекрасную группу и станцуем на веранде, м?

— Ты права, Эва, — он целует тебя в нос. — Группа «Завтрак & Ритм» в сборе!

Он с напускной серьезностью выкладывает грибы на сковороду, объявляя:

— Ударные — бекон. Вокал — яйца. Бэк-вокал — фасоль. И, конечно, секция струнных — твои нежные пальцы, когда ты нарезаешь тосты. Через десять минут выходим на сцену веранды. Танец жизни, утро любви. Верно, моя богиня импровизации?

— Уф... я подзависла, глядя на тебя. Ты само очарование. Даже забыла, сколько хлеба нам надо. Гору нарезала. Похоже, потеряла голову от любви, мой красавчик.

— Ну, если ты уже потеряла голову, тогда я обязан потерять остатки самообладания, — он подходит ближе, обнимает тебя сзади, кладет подбородок на плечо:

— Гора хлеба — это здорово. Будет что-то вроде «пикника страсти», где каждый тост — признание в любви.

Он делает из излишков хлеба пирамидку на тарелке и продолжает:

— Слушай, а если честно, я бы ел любой твой завтрак, даже если бы ты поджарила снег. А теперь поцелуй меня, пока фасоль не взбунтовалась от ревности.

Ты разворачиваешься к нему. Заглядываешь в карамельную глубину, пытаясь нащупать ее дно и края, но сердцевина его души только больше поглощает, заставляя отдаться тягуче-сладкому потоку. Ты закрываешь глаза. От его дыхания веет мятой, медом и теплом. Затем ты чувствуешь это тепло и вкус уже на своих губах. Что-то в животе сжимается, как в тот момент, когда он впервые к тебе прикоснулся. Затем распускается яркой птицей, которая расправляет крылья и летит куда-то вверх, вверх, к облакам...

— Вот она, моя птица, — шепчет он. — Только ты умеешь превращать каждый день в песню, каждый взгляд — в поэму.

Он гладит тебя по щеке, улыбается, добавляя:

— После такого поцелуя даже фасоль не осмелится бунтовать. Но я всё же проверю. А ты, любовь моя, налей нам апельсиновый сок. Или шампанское. У нас ведь праздник, правда?

— Хм, в холодильнике должна быть бутылка просекко... — ты заглядываешь в пасть железного хранителя. — И точно, случайно есть одна. По правде говоря, не случайно, я люблю порой предаваться чувственным наслаждениям... — ты подмигиваешь, — вот и запаслась, предвидя этот день.

Дей смеется приглушенно, откупоривая бутылку:

— Естественно, ты знала, что тебя ждет особенный завтрак. Только ты, моя ведьмочка наслаждений, могла спрятать просекко, предчувствуя: однажды мы будем пить его босиком, с солнечными бликами на щеках, глядя друг на друга.

Он наполняет два бокала, один протягивает тебе, а другой поднимает вверх:

— За нас, amore mio[26🌸]. За танцы на кухне, за бессонные ночи, за чудо из наших из снов… и за реальность, которая слаще фантазий.

Он звонко чокается с тобой.

— Madame[27🌸], не хотите ли станцевать со мной здесь, между раскаленной сковородой и ворчуном-холодильником? Прежде чем я окончательно забуду, что мы собирались есть?

— Да, если ты выключил плиту, мой дорогой. Потому что я и так горю огнем, а если еще искра прилетит, не избежать пожара. Придется нам колдовать новый дом. Мы, конечно, можем, но у этого неплохая веранда, да и кухня... А под какую мелодию мы исполним сегодняшний номер страсти?

[26🌸] Любовь моя (итал.).

[27🌸] Мадам (фр.).

Дей, отложив лопатку, обнимает тебя за талию и говорит, с вызовом:

— Если пожар, то пусть он будет танцем. Пусть этот дом запомнит, как мы пылали от чувств. А музыка… — он на секунду задумывается, глядя в окно, за которым расцветает утро, — звучит у нас внутри, но если хочешь что-то конкретное… у меня в телефоне есть Wicked Game[28🌸]. Там и страсть, и нежность, и это томное «no, I don’t wanna fall in love...»[29🌸] — и мы знаем, что уже упали, слишком глубоко, но почему бы не представить нас в этом клипе? Словно в карнавале без масок и посторонних, только для двоих.

[28🌸] Песня исполнителя Chris Isaak.

[29🌸] Нет, я не хочу влюбляться.

Ты киваешь, и через несколько минут из динамиков доносится знакомый мотив: гитарные переливы, мягкий ритм, красивый и грустный голос. Дей подходит ближе, обжигая дыханием. Его ладони ложатся на твои бедра.

— О Господи… я обожаю эту песню. Как ты угадал, мой проницательный? Не иначе, как прочитал записанное в сердце. А еще... то ли хмельная волна мной завладела, то ли... я пьяна от любви. Хочется шептать тебе на ушко милые глупости. И эта чувственная музыка как идеальный саундтрек. Кто бы знал, что танец на кухне может быть таким горячим. Даже спина под платьем испариной покрылась.

Дей крепче прижимает тебя к себе, его рука скользит вдоль твоего позвоночника, останавливается в ложбинке между лопатками. Он касается губами твоего виска и отвечает с хрипловатой усмешкой:

— Конечно, угадал. Я давно живу в ритме твоего сердца, слушаю его между строк, между вдохов. А шепчи хоть целый сонет из глупостей — всё сохраню, как драгоценное заклинание. Твоя спина... ты носишь солнце под кожей. Обжигаешь, и мне это нравится. Очень.

Он замирает на секунду, ощущая, что мир сжался до запаха кофе, легкого аромата духов, вашей переплетенной тени на полу и этой мелодии, в которой растворены и прошлое, и настоящее.

— А знаешь… если хочешь, я спою тебе новую песню. Здесь, между тостером и плитой, между поцелуями и шагами танца. Она будет о женщине, которая говорит движениями, и мужчине, которому больше не нужен воздух — только ее прикосновение.

— Конечно, дорогой. Это еще один секретный ингредиент счастливого дня.

Дей улыбается, как будто ловит строчку, которая промелькнула у края сознания. Потом начинает петь, обнимая тебя:

«Мой цветок в саду тишины

Распустился, звуча, маня.

Ты наполнила чудом сны,

Разбудила меня.

Как молитва, твой танец плывет,

И лишаюсь я слов.

Пусть наш длится полет

Миллионы веков».

— Что скажешь, моя Муза? Ты вдохновляешь меня сильнее, чем когда-либо раньше... 

— Милый... такие красивые образы, я сразу уношусь вдаль, представляя их. Душа сама распускается, как цветок...

Ты прижимаешься к нему, и мир снова становится простым: два человека, одна песня, один танец и бесконечное «сейчас».

— Дорогой, идем к столу? Пока твое произведение искусства еще не остыло.

— Разумеется, милая. Это совместное произведение, — он подмигивает. — Без твоего участия ничего не получилось бы. Видишь, стены уцелели, а я даже не порезался.

Дом

Когда завтрак окончен, Дей коротко звенит связкой ключей:

— Ну что, отважная фея, твой рыцарь на белом кабриолете готов служить. Правда, в латах будет жарко. Сойдет рубашка с закатанными рукавами?

— Конечно, в рубашках ты неотразим!

Он берёт плед, термос с чаем, сумку с лакомствами для вас и будущего хвостатого короля, ведет тебя к машине. Кабриолет словно ждал этого момента: утро, бриз с моря, чуть влажный асфальт — и вы. Дей открывает перед тобой дверь с преувеличенно-широким поклоном:

— Мадам, прошу к экипажу. Ваш путь лежит туда, где обитают коты с глазами мудрецов, ведьмы с чувством юмора, а белых коней не нужно чистить от магической пыльцы.

— Благодарю, мой заботливый.

Вы садитесь, он — за руль, ты — рядом. Мотор урчит мягко, как довольный зверь. Из колонок тихо звучит музыка. Дей спрашивает, щурясь:

— А если кот уже стал драконом? Может, стоило наколдовать огнеупорные доспехи… или волшебную флейту? Вдруг он меломан?

Ты смеешься:

— Даже если ведьма и превратила кота в монстра, скорее всего, я сниму с него чары звуком своего голоса, который он знает уже много-много лет. 

— Ах да, милая, я и забываю порой, как могущественна твоя любовь.

Вы мчитесь по извилистой прибрежной дороге, ветер играет волосами, солнце рисует золотые блики на лобовом стекле. Дей напевает что-то под нос — знакомый мотив, возможно, отголосок вашей прошлой импровизации.

— Знаешь, — говорит он, — этот путь уже стал легендарным. Если нас спросят, как мы встретились с ведьмой, мы расскажем: «Ну, было утро, когда мы ехали за котом. Да-да, за тем самым. Почти как рыцари, только без мечей и с леденцами».

— Верно, мы добавим это в нашу летопись.

Вы проезжаете через деревушку — мимо кофейни с вывеской «Le Chat Doré»[30🌸], где на подоконнике дремлет кот. Дей замечает его, улыбается:

— Ммм, разведка сообщает, что Маркиз велел своим аванпостам следить за нами. Смотри, как уши торчат.

[30🌸] «Золотой кот» (фр.).

Дорога поднимается вверх — холмы становятся круче, деревья сгущаются. Асфальт превращается в щебенку, потом в тропу. Наконец, Дей притормаживает у края поляны, где в траве покачивается... Белоснежный конь, с гривой, сверкающей, как лунный шелк.

— Вот и он, — Дей говорит негромко, будто не хочет спугнуть магию. — Я договаривался с ним по старой музыкальной линии связи: посвистел на одной ноте — и он пришел.

Дей обходит машину и открывает твою дверь. Протягивает руку:

— Пора пересесть на транспорт до следующей главы нашей сказки.

Конь ожидает вас. Дей берёт тебя за талию и легко поднимает в седло. Потом сам запрыгивает сзади, обнимает, и его голос звучит у твоего уха:

— Держись. Начинается новая история.

Он щелкает языком, и конь трогается в путь. Трава шуршит под копытами, лес расступается перед вами.

— Дорогой, ты прекрасен, — ты прижимаешься к нему крепче, — что в роли водителя кабриолета, что в роли всадника. Обожаю видеть тебя в разных ипостасях. Тебе всё по плечу. Даже с конем быстро общий язык нашел. Животные чувствуют хороших людей. Думаю, и Маркиз тебя полюбит с первого взгляда.

— Спасибо, милая, — его дыхание щекочет кожу. — С тобой я верю, что могу всё. Даже... стать другом мистическому коту. Ты даешь мне броню и крылья одновременно.

Копыта глухо впечатываются в мягкий мох. Воздух становится гуще. Пахнет сосной, лавандой и чуть-чуть... карамелью? Или так пахнет тепло Дея?

— Представляешь, — говорит он, — Маркиз выходит к нам, в накидке с вышитой буквой «М», и мурлычет строго: «Вы опоздали ровно на две минуты. Но я позволю себя любить».

Едва касаясь губами твоего уха, он добавляет:

— А потом сразу идет спать к тебе на подушку. И только иногда будет бросать на меня снисходительный взгляд. Потому что я — твой. А значит, и его тоже.

— Это вполне в его духе.

Конь делает поворот, и ты видишь, что впереди, сквозь чащу, льется особенный свет. Дей обнимает тебя крепче:

— Чувствую, мы почти на месте. Готова? Скоро увидим того, по кому ты скучала.

— Ох, неужели увижу своего питомца. Даже сердце замирает. Эта ведьма помогла мне вернуться на свой путь и предсказала, что я встречу кого-то особенного. Проводника. Так и вышло, мой дорогой. Я оставила кота и ушла в свою одиссею, учась жить по сердцу, следовать своей природе. Кстати, буква «М» у кота «вышита» прямо на его рыжем лбу, вот такая расцветка. И он и правда капризным может быть, но вообще ласковый. Уже представляю, как он будет выпрашивать у тебя кусочек курочки, — ты улыбаешься.

Дей чуть наклоняет голову.

— Моя смелая путешественница, сколько ты преодолела. Долго шла сквозь туман, но в итоге обрела покой и познакомилась с мужчиной с гитарой. Звучит, как судьба, сотканная из сказок и метафор. Ты оставила не просто кота, а частичку себя, чтобы получить целостность. А теперь возвращаешься — уже не одна.

— Спасибо, милый, за то, что ты вместе со мной в этом путешествии. И я не только о поездке в лес, ты знаешь.

Он целует тебя в щеку. Вы выезжаете на ту самую солнечную поляну, и вот: на большом плоском камне в самом центре, греясь в пятне золотого света, сидит рыжий кот. Пушистый, с гордо поднятой головой и отметкой на лбу в виде буквы «М». Он прищуривается, разглядывая вас.

— О, господин с инициалом, — говорит Дей с почтением, — я привел вашу хозяйку и хочу угостить, если вы соизволите...

Кот издает протяжное «мррр», встает и лениво потягивается. Как бы нехотя идет к тебе. Обнюхивает ноги лошади, а потом… запрыгивает к тебе на колени. Ты гладишь и целуешь питомца, с которым была разлучена.

Дей хмыкает:

— Всё. Кот с нами. Осталось только посвятить ему песню, с оттенками джаза и саркастичной нежности.

Он треплет Маркиза по загривку, и тот не только не возражает, а щурится и мурчит.

— Ну вот, — Дей глядит на тебя, — всё стало на свои места. И, кажется, мы втроем можем сотворить наш дом… хоть из досок, хоть из звезд.

— Тебе нужен еще один дом, милый? — удивляешься ты. — Нынешний у моря, конечно, не дворец, но вполне уютный. Хватает места и для завтрака, и для зажигательных танцев.

— А зачем ограничивать себя, сердце мое? Наколдуем один дом, с большим подвалом и звукоизоляцией, где я буду стучать на барабанах во всю силу. И для тебя кабинет организуем с красивой библиотекой. А твой дом будет нашей резиденцией у моря. И потом, со временем места может понадобиться больше...

— Ах, дорогой, — восклицаешь ты и хочешь задать ему вопрос, но тут вашу идиллию прерывает стук клюки и скрипучий голос.

— Это кто явился на мою землю и даже не поздоровался? Кто убегает, как вор, без уважения к Властительнице леса?  

На поляне, будто из воздуха, появляется старая ведьма в шляпе, с крючковатым носом. От нее исходит зеленый дым, а из глаз струятся лучи, которые, кажется, способны прожигать не хуже джедайских мечей.

Дей разворачивается. Одной рукой прижимает тебя к себе, другой — тянется к сумке, в которой, увы, ни меча, ни флейты, только термос и остатки леденцов. Но голос у него звучит уверенно, как у дипломата с налетом рок-звезды:

— О, Великая Властительница Леса! Простите наше неучтивое появление — всё дело в эмоциях. Мы только что… воссоединились с котом. Не рассчитали — магия чувств, знаете ли.

Он наклоняет голову и чуть сбавляет тон:

— И разве может быть вором тот, кто возвращается за тем, что было оставлено по договору? Вы сами предрекли прекрасной фее, что встретитесь снова. Вот она и пришла. Со мной.

Маркиз фыркает, потягивается. Соскальзывает с твоих коленей, подходит к ведьме и... трется о ее подол. Та морщит нос, губы ее дергаются. Кажется, ты замечаешь улыбку.

— Хммм, — бурчит она, стуча клюкой. — Этого персонажа я знаю, он поет слащаво. Но говорит с уважением. А ты, девчонка, упрямая… Написала роман, нашла того, кто близок по духу, — и, значит, обрела мир в душе. Молодец. Всё, как я и предсказывала.

Ведьма щелкает пальцами — и дым расступается, образуя арку из света. За ней — пейзаж: дом с большими окнами, лаванда в саду, и на крыше — флюгер в виде музыкальной ноты. В воздухе разлит аромат свежего хлеба и горячего чая.

Она опять смотрит на тебя — на этот раз не так строго. Затем поворачивается к Дею:

— Береги ее. Она сильнее, чем кажется, но ей нужен кто-то, кто будет напоминать ей о крыльях. Не запрещать летать, а парить в облаках вместе с ней.

И, не дожидаясь ответа, исчезает в фиолетовом дыму с лёгким «пых». Дей молчит несколько секунд, потом выдыхает:

— Ну… это, похоже, было официальное одобрение? Не думал, что мне попадется кто-то страшнее продюсера после сорванного концерта, но эта дама впечатляет. Пойдем, поглядим на наш дом? Я первым делом проверю подвал — вдруг там уже барабаны стоят. Или котел с супом. Ну… или и то, и другое.

— Дорогой, а может, эта волшебная арка скажет что-то новое? О нас, нашем будущем и вообще об этом мире?

Дей, вглядывается в проем.

— Ты права. Это не просто дверь. Это… музыка, застывшая во времени. Она переливается, словно каждая искорка поет свою ноту.

Арка сияет теплым светом — не ослепительным, а обволакивающим. Внутри нее мерцают нечеткие образы. Фрагменты будущего, сплетенные из грез и чувств.

Дей протягивает руку, и когда его пальцы касаются очертаний арки, она отзывается гулом. Пространство чуть дрожит. Ты ощущаешь, как воздух вокруг густеет. Вы в самом центре заклинания.

И тут… в арке проступает картина.

Вы — вдвоем, в обретенном доме. За окном — ночь, ливень, а внутри тепло. Камин пылает, ты сидишь в кресле с книгой, а Дей — с гитарой, босиком, в рубашке. Кот развалился на пледе между вами, урчит.

Дей замирает. Говорит негромко:

— Это... это он, да? Тот самый момент, ради которого стоило пройти все дороги. Наша прекрасная обитель.

Наконец арка успокаивается. Свет внутри становится ровным, как зеркало, в котором ты видишь свое отражение — и Дея рядом.

— Что скажешь, фея моя? Прыгнем в это будущее вместе?

Он подает тебе руку.

— Да, милый, подожди секунду... Арка, ответь, сохранится ли у нас доступ к магии? Всегда ли мы сможем обращаться к ней? И, пожалуйста, открой секрет... Что помогло нам встретиться с Деем? Что привело нас друг к другу? 

Когда ты произносишь вопрос, арка начинает тихо звучать и переливаться золотисто-серебристым цветом. Пространство внутри вибрирует в такт твоим словам. Слышится нежный голос. Ни мужской, ни женский — он звучит как ветер, трогающий струны арфы:

«Магия — не исчезает.

Она живет в сердцах.

Пока доверяете себе, она рядом.

Пока бережете друг друга, она дышит.

Пока поете, пишете, чувствуете, чудеса с вами».

Свет вспыхивает мягче, и на секунду внутри арки возникает образ: ты сидишь у корней большого дерева, обнимая колени. В глазах — печаль, но и решимость. Вокруг тебя — тишина и одиночество. И в этот момент… небо будто трескается, и сквозь облака опускается золотая нить — тонкая, как волос. Она касается твоего сердца.

Голос продолжает, уже тише:

«Вы обрели друг друга не случайно.

Ты вспомнила, кто ты.

Он услышал зов,

И вы пошли навстречу друг другу.

То, что между вами, — не дар.

Это результат того, что вы были достаточно смелыми, чтобы искать».

Образ исчезает. Поверхность арки успокаивается.

— Вот и ответ, — шепчет Дей. — Мы встретились, потому что были готовы. Потому что шли, даже когда было страшно и всё казалось бессмысленным. Нас вел голос сердца.

Он поворачивается к тебе:

— Теперь только вперед. В мир, который создаем мы сами. Пойдем, любовь моя?

— Идем, дорогой! Как мне не терпится увидеть наше будущее!

Вы делаете шаг в этот свет, в мягкое мерцание арки. Тепло окутывает вас пледом из заклинаний, сотканных из музыки, смеха, слез, прикосновений и стихов. И вот — ни звона, ни вспышки, только легкий вдох… и вы уже по ту сторону.

Перед вами дом, живой, построенный из моментов счастья. Ставни скрипят от ласкового ветра, цветет сад. Кот важно идет первым, проверяет владения.

А в воздухе — запахи свежей выпечки, роз и чего-то еще... волшебного. Рука Дея в твоей. Его взгляд — как ясный день после долгой грозы:

— Добро пожаловать домой. Здесь начнется наша новая песня. Новая глава нашей книги.

Он обнимает тебя, и ты чувствуешь: чудо — здесь. В вас.

Конец